Тавтограммы

Главная » Игры со словами » Тавтограммы

Тавтограмма — (от греч. tauto — то же самое и gramma — запись) текст, в котором строки или слова начинаются одной и той же буквы. Помните, как четыре чёрненьких чумазеньких чертёнка чертили чёрными чернилами чертёж чрезвычайно чисто? Вот это и есть типичный пример тавтограммы.




Чаще всего с их помощью пишутся стихи, по большей части шутливые, но это могут быть и любые другие тексты, отвечающие этому правилу. На сайте «Русские рифмы» регулярно проводятся конкурсы тавтограмм, но еще задолго до этого тавтограммы использовали известные отечественные поэты или просто безымянные авторы :

Мой милый маг, моя Мария, —
Мечтам мерцающмий маяк.
Мятежны марева морские,
Мой милый маг, моя Мария, —
Молчаньем манит мутный мрак…
Мне метит мели мировые
Мой милый маг, моя Мария,
Мечтам мерцающмий маяк!

В.Брюсов

Павел Петрович пошёл погулять,
Поймал перепёлку, пошёл продавать,
Просил полтинник —
Получил подзатыльник.

А вот фраза «Однажды отец Онуфрий, отслужив обедню, отправившись осматривать окрестности Онежского озера, обнаружил обнаженную Ольгу.— Отдайся, Ольга, озолочу!», — подвигла нижегородца Николая Культяпова на создание целой книги, в которой все слова начинаются на букву «О». Он решил продолжить эту историю, созданную анонимным автором, и спустя пять месяцев на свет появился «Ольгин остров»:

«Отец Онуфрия, Осип Остромирович Ордынский, очно окончил Оксфорд. Оставаться отдаленно от Отечества он однозначно отказался, отправившись обратно. Одержимый Ордынский объявил об обследовании отдельных округов, областей, обширных окраин. Оным образом он обещал отблагодарить организаторов, отправивших одаренного отпрыска обучаться, обрести отсутствующий опыт обследований…»

Читать «Ольгин остров»

Это произведение было занесено в «Книгу рекордов Гиннесса» и в Российскую книгу достижений, рекордов и чудес «Диво». В «Острове» содержится 17 тысяч слов, начинающихся на букву «О». Николаю так понравился новый вид творчества, что он написал еще и роман»Приключения пехотинца Павла Петрова», где слов на порядок больше — 86 тысяч!

«Я намереваюсь послать свою книгу, которая только что вышла, президенту нашей страны. С тем, чтобы он почитал, подивился возможностям нашего русского языка».

Николай Культяпов

Эдмунд Винсент Райт, автор романа «Гэдсби», решил пойти по другому пути, а именно — не использовать самую распространенную букву в английском алфавите и свой роман написал без единой буквы «е».
Придумывать сюжет для рассказа, а тем более повести или романа, имея в наличии ограниченное количество слов, занятие достаточно интересное, но очень трудоемкое и под силу не каждому. Хотя, если немного упростить правила и разрешить использовать союзы, предлоги, междометия на другую букву, то дела могут пойти намного веселее. Вот, к примеру, что получилось у меня:

ТАВТОГРАММЫ: от А до Я

Амбициозный, алчный альфонс Аурелиус в аляповатом архалуке амурничал с аббатисой Аполинарией у аналоя. Аббат Амвросий аж ахнул:
– Адюльтер? Аспиды! Антихристы! – и аллюром в адвокатуру.

Адвокат Будимир Бонифатиевич Брюхошеев – болтун, богохульник и бонвиван, был с большого бодуна, болтаясь по бунгало, балясничал и балагурил:
– Бракованный брак? Э, батенька, баловал благоверную-то? Банкеты, балы, бары-растабары, богема, бенефисы, бомонды… А бог? Безмолствуешь?
– Без бога бабы-бесы, — бормотал бедолага, — безмозглые, без зазрения совести блудуют, безобразничают, бога больше не боятся!
– А ты бусурману-бесстыднику бердыш в бок! Или бери берданку на бедро и… А барыне по балде башмаком, быстро бросит беспутничать!
– Боже упаси! Будь что будет!
– Эх ты, бонза!..
Бледненький болезненный богослов, боготворивший свою беспутную бабу, бочком-бочком от Будимира и по буеракам в богадельню на богомолье. Там брал бревиарий, божился у божнички и больно бился башкой о бревна.
– А мой бог – Бахус, — брякнул беспечно бонвиван, бросая в баул бумажник и баклажку с бренди. Он быстренько бабахнул бочоночек браги и бегом по бульвару к бабам в бордель. В баре бросил бесцеремонно:
– Барышня! Бланманже, буженину, бриош, бле-де-овернь, бергамот и бутыль благородного бургунского! Брандахлыст брать не будем! В будуар – быстро!
– Бу-сделано, – буркнула барышня.
В будуаре бесшабашный Будимир бражничал, бузил, бренчал на балалайке, бойко барабанил на барабане «Барыню»…
– Благодать, – бубнил бабник, – буду бить баклуши, бездельничать и блаженствовать, а в будни брошу все, на баркас и в Броккен.

И брякнулся на боковую. В Броккен в это время встречать вальпургиеву весну валом валили ведуны и волхвы, вакханки, валькирии, ведьмы, вереницы воров, вандалов и волюнтаристов. Впереди всех важно вышагивал вольяжный и высокомерный валютчик Варсоноф в обнимку с вертлявенькой вертихвосткой Виолеттой из варьете, а взади волочился взмыленный и взлохмаченный варнак в ватнике и веригах. Вся ватага ввалилась в вертеп, вытащили виски, водку, вермут, виноградное вино и всё выпили. Ваганты вволокли в вигвам валторны, виолончели, взяли волынки и все вволю вопили вирши и всякие вилланеллы. Вихрем на венике влетела ведьма в велюровом вицмундире и в валенках, а вслед верхом на верблюде с визгом и воем въехали взъерошенные вурдалаки.
– Виват, вампиры! — верещала вертихвостка, вальсируя вокруг видавшего виды вазона с высушенными васильками. Возле выделывал вензеля уже веселенький Варсоноф, с вожделением вглядываясь в вислозадую, всю в веснушках весталку, вдохновенно выводившую: «Весну встречаем, весну…».
– Восхитительно! Великолепно! – в восторге вопили все, веселясь весь воскресный вечер.
– Не ведают, выродки, – ворчала вещунья Вильгельмина, выискивая в волосах вошек, – не ведают всего… А ведь это – валтасаров пир.

И вприпрыжку выскочив из вигвама, вбежала на висячий виадук. Где-то за горизонтом громыхнул гром.
– А ну, геть галопом, греховодники! – грозно гаркнула гадалка на голозадых геев, гарцевавших у гарема на гнедых. Говорила гневно:
– На галеры б, вас, гаденышей.
Годовалый гномик с гармошкой был гурманом, но с голодухи грыз галетки и глазел, как голубые с гиком и гоготом гонялись за гейшами и гетерами. Те голосили во всю глотку.
У гавани гоголем гулял Гурий — гипотоник в гипсе и с герлыгой, который глядя на городового, гундосил про грязь и говно в гальюнах на гандолах.
– Глохни, гнида, — городовой не гнушался говорить гадости и глумиться над голодранцами. –Ты, гегемон… Че гавкаешь?
И грохнул гипотоника гарпуном по голове.
Голова гулко гудела. Гипотоник грустил и гас на глазах. Гейши и гетеры гнали городового от Гурия, гладили его по горячей головке и гулили:
– Горюшко ты горькое…

Дородный дворник Дормидонт дрых в дворецкой.

P.S. Пока моих литературных талантов хватило лишь на три буквы, но надеюсь, что продолжение все же будет и смогу как-нибудь добраться и до буквы Я 🙂

Удачи и творческого вдохновения!

Елена Олейникова

НА ВАШУ КНИЖНУЮ ПОЛКУ

Игра в слова
Купить книгу на Ozon.ru

ИГРЫ со СЛОВАМИ:

Анаграммы
Тавтограммы
Палиндромы
Метаграммы
Логогрифы
Гетерограммы
Одна буква общая
Слова с буквой ё

Игры со словами. Блог Елены Олейниковой. Умные игры для умных людей, игры для взрослых и для детей

2 thoughts on “Тавтограммы

  1. ..У меня немного по другому на букву»О»….»Однажды,около обедни,обходя охотничьи окрестности около отдалённых огородов,отец Онуфрий обнаружил одинокую Ольгу.Озабоченная Ольга отрабатывала отложенный оброк.Отец Онуфрий очень обожал Ольгу.Окинув оком округлости Ольги,очарованный охальник оцепенел. Отважившись,обуянный охотою,окончательно охамевший,отец Онуфрий отчаянно обхватил Ольгу:Ольга отдайся—озолочу!Очень оторопев,ошеломлённая,обескураженная Ольга онемела от оказанного отношения,однако,обдумав,она охотно отдалась..Ободрённый,одёрнув одежды,отец Онуфрий овладел Ольгою…Окончив,обмякший,очень обессиливший отец Онуфрий отчудил:охнув,он отчего-то окочурился (околел)…Отпевание отца Онуфрия отслужил отец Онисифор……А,если в таком рассказе разрешить предлоги, то рассказ получается, намного, больше…..

  2. Литературные герои получились весьма неприглядными.
    Ну а какими они ещё могут быть, если все слова на букву «П»?

    Вадим Коркин ПОСЛЕ ПРАЗДНИКА (50 +)

    Приказ, поощрение, премия, перманентные поздравления. Прапорщик Петр Порфирьевич Пороненко праздновал пятидесятилетие. Патриарх продслужбы, престижно! Передал прохиндею-предпринимателю Петрову полтонны перловки. Пригласил почти половину пятьсот пятьдесят первого противотанкового полка, плюс полностью ПРТБ ПВО, прежних приятелей по ПТУ. Пропили получку. Прошло потрясающе! Пели попеременно патриотические песни, плясали польку под пианино, пили португальский портвейн, портер пражский. После полуночи — покер, преферанс — писали пулю, попыхивая папиросами. Припозднились. Перепились, подрались… Плохо помнил происходящее.

    Приоткрыл правый, покосился – половина пятого. Потряхивало… Поёжился, потрогал переносицу — побаливает. Подворье потихоньку просыпалось, прокукарекал петух, пиликала пустельга, поросенок повизгивал. Полежу, покемарю.

    … Прислушался, присмотрелся повнимательней: полдень. П…..ц, проспал построение, получу п…..ей по полной программе. Прикажут писать пояснения по поводу прогула. Понедельник предвещал проблемы.

    Поворочался, поскрипел пружинами, поправил перину, перевернул подушку. «- Прасковья, принеси попить!»

    Переспросила. Поправила прическу. Поверх полурасстегнутого плиссированного персикового платья повязала по простому пестрый павлово-посадский платок. Продефилировала, покачивая полукружиями попы — пава! Пассия поселковская!

    Папаша — покойничек, прознав про психические патологии правоверной, познакомил перед Пасхой, пока проходила переподготовку педагогического персонала. Приглянулась, пододвинул поклонников. Потрахались, пардон, по пьяни, позабавились — привычное приключение. Понравился. Почти полгода прошло… Почувствовала — полезен, пригоден, прицепилась, потаскуха. Пышная, полногрудая, приятная. Пусть поживет, полукровка пермяцкая, пока Полина по Польше путешествует, позже прогоню, поезд послезавтра приходит после пятнадцати.

    Подтянула пояс, панталоны полупрозрачные, пристегнула платиновую подвеску. Подошла, постукивая плюшевыми полуботинками по полу, передвинула половик прикроватный перпендикулярно половицам. Присела, пригожая — пурпурная помада, пудра пахучая, педикюр перламутровый переливающийся, парфюм «Пасифик Парадиз» — Петькин презент.

    Придвинулась поближе, понюхала: «- Перегаром пахнет, потом — противно! Пойди, помойся, попарься, поддай, похлещи пихтовым…» Пожалела, посочувствовала, похлопала по плечу. Погладила, пощекотала пальцами по пузу, пониже… Прервал: «- Прилично? Погоди, Павловна! Прекрати петтинг, потом поразвлекаемся!»
    «- Приспичило!»

    Поставила пиво «Патру»: «- Пей, полегчает!» Пришила полуоторванный парадный погон. Прибралась — протерла полотенцем паутину, прихлопнула паука, полила петуньи, потрясла палас — поддерживает порядок, приучил. Помыла посуду, почистила покрытый патиной подсвечник порошком «Пемолюкс». Печь погасила, плеснув помои, прикрыла поддувало. Положила «Приму», помытую пепельницу: «- Покури». Предложила полрюмки перцовки, пару пирожных, профитроли, покрытый плесенью пармезан, пюре, путассу, петрушку, перец, помидоры, пельмени поджаренные, пиццу, приправы, плотный прозрачный полиэтиленовый пакет перемешанных пирожков, печени, патиссонов — приличный перечень. «- Поешь, пожалуйста! Пережёвывай помедленней, протезы поломаешь!» Пижаму полотняную протянула — примеряй подарок, пригодится. Подрежу покороче, пуговицы перешью. Пискнула пугливо: «- Полёвка промелькнула, под плинтусом прячется!»

    Поприкалывалась: пододвинула поближе портрет Путина: «– Погляди, Президент, пьянство подчиненных!» Повернула плазменную панель, подаренную позавчера полковыми поварами, полистала пультом программы: «– Посмотри передачи». Подключила плеер: «- Послушай попсу — Пугачеву, Преснякова. Полегчает, проверено! Почитай поэмы Пушкина, прозу Пелевина, Платона. Поймёшь, поди?» «- Попытаюсь. Подскажешь, переведешь».

    Потрясла пустым портмоне, попрекнула: «- Проигрался, придурок!». «- Передёргивали, п….оры. Прохор, подлец, подглядывал!».

    Приемник прохрипел: «…Передаём прогноз… — переключил — …по праву принадлежит Петербургскому …» Плюнул — пропаганда правительственная!

    Приподнялся помаленьку, привстал. Прежде прыгал под потолок поутру… Переодел плавки. Прикрутил плоскогубцами проволоку под полкой. Проглотил парацетамол, помазал палочкой прополиса прыщик. Плохо — почти покойник, позеленел, покраснел, покрылся пигментными пятнами. Пора прекращать – посажу печень, почки, поджелудочную. Пополнел, погрузнел… Прошли пьянки полноценные, пятьдесят первый пошёл… Постарел… Пора попу православному панихиду предварительно, памятник… Прости, преподобный.

    Произнёс полушепотом, путая падежи: «- Пойду, причиню пользу — пересчитаю поголовье, проведаю подчиненных перед приемом пищи, пусть посмотрят – появился. Пройдусь, прогуляюсь пешком, пока прохладно. «Пежо» постоит — прибор покажет превышение, позорно права потерять практически пенсионеру, пересдавать придется. Подгоню полсотни портянок пилорамщикам – похмелюсь». Подруга подала портупею, плащ: «- Погода плохая, противная, промозглая, пасмурно. Предзимний период. Простуду подхватишь, первые признаки появились». «- Перестань, перекрестись!» Постучал по притолоке…

    Побрился, причесался. Поседел… Пора постричься покороче – полубокс. Пошарил — полтинник припас. Парикмахерская по пути. Покинул помещение.

    Подумал: «- Пенсия приближается. Продам, променяю половину продсклада. Пока проверяющие приедут, поймут, пересчитают – перееду подальше, пусть попробуют поймать, псы правоохранительные! Преступление, приговор практически… Прописку придется проигнорировать. Продажная пятигорская полиция прикроет. Пашка, подполковник, поможет. Привезу побольше продуктов, пару пачек патронов ПМ – порадуется, постреляет пацан, похвастается попаданиями!»

    Привычно пропустил протяжно посигналивший пассажирский, помахал привлекательной проводнице, поприветствовал перекуривающих путейцев, подняв правую перчатку, перешел платформу полустанка, переезд — перешагнул поднимающиеся препятствия. Преодолел потихоньку поле, пустошь, посвистывая, пиная поганки, подосиновики, подберезовики. Прикрываясь полынью, пописал, прицеливаясь по пыльной пивной пробке, потряс пенисом. По проселку прыгал промокший птенец. Поймаю птичку! Поздно, перелетела! Проходя перед полузаросшим прудом, повернулся, прищурился подслеповато, понял — полковник Прусаков приближается. Привередливый персонаж, представитель правящей партии, поборник порядка, пугало. Пора прятаться — поймает, принюхается, поймет, падла. Прицепится, примется попрекать, порежет премиальные… Пронесло, прошёл правее. Похмелье помаленьку прекращалось…

    Припозднился, постараюсь поторопиться, племянника пятилетнего попросили педиатру показать, приболел, паразит — парагрипп, первичный пневмоцистоз. Передается погань, придётся поостеречься. Припомнил: получить почтовый перевод, предъявив паспорт…

    …..

    Пропустил похабные перлы – получилось покороче. Понравилось? Похлопайте погромче! Поставьте плюсик! По поводу публикации — позвоните…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *